Про определяющие силы.

Или хвала ощущениям (сенсорной функции)

  1. Внимание.

Писать об этом таинственном существе чрезвычайно трудно, вследствие бесконечного разнообразия того, с чем связано внимание. Это действительно бесконечность, но в этой бесконечности есть нечто общее. Объединяет здесь, пожалуй то, что всё это как то можно воспринять. Есть возможность, а форм и вариантов сфер и спектров, видов и направлений неисчислимое множество. Как то определять внимание, даже общими словами очень сложно, очевидно, что по своей природе это существо (оно живое, очень живое) очень подвижное, текучее, гибкое и переменчивое. И только вроде кажется поймал нечто, и приготовился определить его какими то словами, как оно оп, и ускользнуло непостижимо каким образом куда то, и снова нужно двигаться вслед за ним. И то что мы регистриуем и отмечаем это уже прошлое. Настоящее безмолвно. Внимание не только живое существо, но несомненно и одна из движущих и организующих сил мира. Причём, видимо, одна из основных сил. Оно напоминает  Джокера, наверно они близнецы – братья.

Здесь я описываю свои попытки описать внимание. Это описание описания тоже является отражением важной его характеристики – неуловимости. Внимание никогда не замирает и не останавливается, ни на миг, так же как и движение жизни, в точности. И это, похоже, одно из основных его качеств. И если попытаться задержать на чём то внимание слишком жёстко то оно как будто куда то ускользает и на миг, мы проваливаемся в никуда, потом оно снова собирается, уже иное, и мир предстаёт нам уже чуточку другим. А мы понимаем что что то прервалось и ускользнуло и свидетельствует об этом воспоминание о только что пережитом неуловимо кратком затемнении.

Тем не менее, мы умеем направлять, так скажем, сферу своего сознания, где живёт (именно живёт и живёт своей особой, полной неожиданностями и парадоксами жизнью) внимание. Умеем как то управляться с этой сферой, сужать и расширять её и перемещать на различные места мира и самих себя. Это дано нам от рождения, в жизни только учимся пользоваться.  Очевидно, есть внимание, которое как сила течёт во вселенной и можно, соединившись с ним, плыть, течь и расширятся, утончаться и прочее лишь расслабившись и поддавшись, убрав лишнее. И есть наше, маленькое личное внимание, по воле нас и создателя привязанное к нам и нашей воле. И его можно вырастить создав подходящие условия.  Наверное, всю полноту внимания охватить и объять сложно, в жизни обычной повседневной используется маленькая частичка этой силы, в основном связанная с плотными предметами и явлениями. Если позволить вниманию течь, распространяться и при этом самим не спешить никуда, то вскоре плотность и сила его станет достаточной для того чтобы воспринимать то, что находится рядом с привычными путями и местами восприятия. И это как раз то, что нужно.

Есть много способов «распустить, расслабить, раскачать» внимание и восприятие. Например, свободные ассоциации, или работа с образами из сновидений и впоследствии с любыми. Обычный мир, нашпигованный, связанный всевозможными законами и ограничениями привязывает и сковывает внимание, требуя нашу волю на то, что бы оно было тут, да ещё и определённым образом, чтобы мы были надёжными, усидчивыми внимательными и прочими. Это нужно для общества, но это не всё.

Вселенское внимание пока трогать не будем, рано ещё, пойдём поближе к нашей жизни, к телу, к потребностям и желаниям.

Внимание как свойство души исходя из названия (очень удачного, на мой взгляд), состоит в том, чтобы внимать, то есть впитывать вбирать в себя нечто. Стало быть, изначальное качество это пустота, разреженность,  и мягкость, проникновенность, свобода. Чем глубже и шире внимание, тем тоньше ощущения и соответственно больше пустоты, свободы и разрежённости. А так же своеобразный тонкий разноплановый, совершенно разнообразный свет. В разных сферах внимания этот свет свой, особенный, какое внимание ни возьми, слуховое или осязательное зрительное или обонятельное, вкусовое или тонкое внимание невидимого мира. Внимание это естественное свойство сознания живого существа, находящееся где то на грани между тонким миром и плотным и проникающее и в тот и в другой.

Если присмотреться, то всякое событие внимания происходит только при наличии этого света, света сознания. Свет в свою очередь зависит от самочувствия и если оно не очень бодрое и устойчивое (не говоря о случаях на грани потери сознания, когда свет выскакивает из тела) то и свет слабоват и внимание слабовато и тускловато, узко. Свет и его сила зависит от нашего состояния и в то же время свет может выходить из тела что указывает на его смежную природу между землёй и небом. Он светит и там и тут. Свет сознания освещает поле внимания и происходит восприятие. Свет присущ нам изначально, внутри искорка вечная светится, и яркость и сила  этого света в какой-то мере зависит от нашего поведения, от того закрываем мы этот свет вольно или невольно или нет. А ещё мы можем наполнять и окрашивать внимание и его свет чувствами и страстями, делать его прозрачным или тяжёлым. Можем наполнять силой того или иного бога или архетипа и тогда работает оно соответственно с поправкой на их свойства. Это очень творческие свойства и возможности, и крайне необходимо постичь это и научиться пользоваться ими.  Свет этот живёт своей жизнью, но мы с ним тесно, очень тесно взаимосвязаны.

2. Ощущения.

Основная идея, догадка, состоит в том, что непосредственным  управителем поведения человека является самое плотное из невидимых тело, тело ощущений или эфирное.  Именно в нём или точнее в одном из его слоёв хранятся некие памятные записи боли, удовольствия, запретов явных или скрытых желаний и много чего ещё. Часто записи эти воспринимаются как барьеры, в том числе непреодолимые, вынуждающие нас вести себя определённым образом. Большинство этих записей не осознаётся, но, тем не менее, они есть. В нас огромное количество автоматизма. И есть даже записи, предписывающие и чувствовать и мыслить определённым образом. Остальные тонкие тела, все, спроецированы на тело ощущений. Не по цепочке друг через друга, а все напрямую. Они проявлены в нём в виде специфических для каждого из тел ощущений. И умение чувствовать их и распознавать, видеть взаимосвязи между мыслями, желаниями, чувствами и ощущениями и, в конце концов, состояниями в которых мы живём, является, наверное, одним из мерил «духовного развития». У «духовно развитых» внимание тонкое и разнообразное и есть умение им пользоваться.

Есть предположение что есть такая проекция и на тело чувств, или отражений. Но это тема отдельная.

Так же, возможно уход внимания в мыслительную функцию есть попытка людей освободиться от этой власти ощущений.

Стало быть, смешанные противоречивые ощущения и чувства, на каком-то этапе развития (часто длительном) являются нормой. Поскольку тела или слои сознания живут своей жизнью. И, пожалуй, необходимо не то чтобы их как то уравновесить или выстроить в единую линию, (вряд ли это невозможно), но скорей увидеть источник, который за или под ними. Охватить вниманием не только тело ощущений но и все остальные, отталкиваясь от него. Это достигается расслоением, отпусканием внимания, его развитием, укреплением и тренировкой сосредоточения и текучей восприимчивости. Всё сказанное следует воспринимать с учётом того что внимание живое и мы скорее создаём для его жизни благоприятные условия убирая лишнее, но не управляем напрямую, как лошадью или велосипедом. Здесь ближе метафора выращивания, как растения. Желательно поддерживать условия, которые, должны проявляться при освобождении и очищении сознания от лишних фиксаций, мешающих свободно течь потоку внимания и восприятия, подобно очистке поля от сорняков. Но не некоей «наработкой» Всегда Одинаковых Жёстко Удерживаемых Священных Позиций Внимания. Всё в мире течёт и меняется, и если изначальная настройка внимания, состояние из которого начинается его начальное движение, неверна, определена изначальным жёстко выстроенным состоянием, то чтобы её выполнить надо остановить движение живого внимания и всего мира. А это сделать можно только  отгородившись от него и подменив его созерцаемую часть воспоминанием, отпечатком прошлого. Тогда изначальная установка выполняется, но мы при этом мертвеем внутри и чувствуем неудобство и раздражение, которое «авторитетные» источники объясняют неким внутренним сопротивлением и тщательно наставляют преодолевать, продавливать. А неудобство то это «всего лишь» сигнал о том, что что-то не так идёт, мы где то себя убиваем и тело, имеющее свою мудрость сопротивляется духовному насилию. Всё меняется и если наше  созерцание или сосредоточение живое, то мы каждый момент будем видеть и ощущать немножко иное или иначе, хоть и смотрим или сосредотачиваемся на одном и том же. Но оно не одно и то же, оно течёт и меняется.

Если сосредоточение правильное, то созерцать и чувствовать интересно, и это занятие прибавляет сил, сразу отзывается волнами и прочими разнообразнейшими ощущениями в теле. Мы получаем прилив сил потому, что открываем, через внимание, своеобразные ворота в тонком мире и силы через наше внимание втекают в нас и текут в виде ощущений. Если этого нет, значит мы просто не умеем внимать, и мучаем себя удержанием, вместо того чтобы струиться, течь, парить и наслаждаться. Пытаемся быть послушными мальчиками и девочками и просто тупо проводить чужую «правильную волю» и тем самым нисколько не приближаясь к видению и познанию а напротив, удаляясь, и погружаясь в миры чужих домыслов.

Цель преследующая деятельность постепенно приводит тонкие тела в по преимуществу однообразные состояния, в основном уплотняя их и делая жёсткими и лишая их способности струиться и течь.

Одна их основных трудностей для нас, современных людей, заключается в том, что в результате вышесказанного не совпадают плотность,  направления и скорости движений в теле ощущений, и в остальных телах более тонких. Чтобы изменилась раскладка в теле ощущений, необходимо сочетание ряда факторов.

Необходимая интенсивность и глубина влияния на структуру может быть достигнута осознанно, при  совмещении направлений нескольких других тонких тел и регулярном упорном сосредоточении внимания, и случайно при очень сильном пробуждении какого то из других тел например тела боли от какого то повреждающего фактора.

Значит, чтобы добиться способности быстро и легко меняться, нужно научиться чувствовать или, точнее, раскрыть чувствительность и к ощущениям и ко всему за ними стоящему, позволить им быть в сознании не теснить и не давить. Тогда жёсткость и однозначность постепенно сменится текучей упругой переменчивостью. Средства для этого просты. Очищение сознания, освобождение от тяжёлых чувств и однозначных мыслей и намерений. Ликвидация или хотя бы раскачивание, ослабление любых, самых «святых» доминант, выработка тонкого созерцательного внимания не связанного никакой задачей.  Это обстоятельство очень важно, потому что обычно наше внимание нагружено каким то делом, желанием, страхом, задачей или потребностью, сопряжено с ними посредством пусть и чаще безотчётного но нашего же волеизъявления. И не имеет свободы и чистоты, чтобы вместить достаточно для осознания глубин пространства и пронизывающих его потоков разнообразных сил. Из-за бытовой привычной озадаченности внимание становится плоским и однобоким, в общем то выполняя волю – решить какую то задачу.  Этот эффект правилен для достижения цели. Но для цельного познания и осознания губителен. Твёрдое намерение решить задачу делает сознание таким же твёрдым и невосприимчивым, с избытком спрессованного мужского активного качества, здесь перетекающего в свою противоположность – в неподвижность. Этого надо избегать на пути познания.

Внимание должно быть нежным и мягким как у ребёнка. Если жёстко держать его на какой-то задаче, то возникает сопротивление, которое часто пытаются преодолеть. Преодолеть это сопротивление можно видимо одним только способом – умертвить в себе часть движения. Ибо это свойство и мира и внимания – перетекать, течь. Движение постоянно и не нужно пытаться останавливать его, нужно просто вглядываться и оно само вынесет то, что хочется увидеть, саму суть. Некая постоянная и неизменная, вечная составляющая есть в нас в достатке, и не нужно пытаться усиливать её. Нужно просто её найти, прочувствовать, ощутить и опереться на неё. Это и так очевидно – мы есть, и в каком-то промежутке времени это вполне постоянный факт, вполне достаточный для выполнения задач, и текущих и масштабных.

Дело не в том, что есть жёсткости и плотности, дело в том что они обычно однозначны и неизменны. Плотности в сознании должны быть, но должны быть гибкие, сотворяемые под задачу, и растворяемые, как только она решена. Если же плотность создаётся навечно, навсегда значит, для того есть причина – боль, поражение и наверняка решение отгораживаться от этих неприятных переживаний, выполнять которое призвана эта плотность. И эта самая плотность только подчёркивает факт поражения, выделяет выпячивает его. Со стороны это хорошо чувствуется – как правило, жёсткие, однозначные и однообразные люди несут в себе заряд озлобленности, обид и разочарования.

В который раз подтверждается то что избыток жёсткости увеличивает Тень.

Созерцание и всматривание, вчувствование в себя такого как есть, независимо от того, радует то, что увидел или нет (особенно поначалу) наблюдение, отслеживание, вот эти способы, вечные, актуальные особенно в наше время, время переизбытка обесчувствленной информации являются надёжными и во многих случаях единственными инструментами познания.

3 Матрица восприятия.

Все двигательные побуждения и ограничения (телесные, голосовые, поведенческие и прочие) скапливаются в теле ощущений. Становятся навыками и привычками. А начинают управлять тогда, когда интенсивность, насыщенность волевого импульса либо образа или чувства выраженная в ощущениях достигнет необходимого порога. Именно в ощущениях мы ориентируемся в окружающем мире и уровень так сказать, духовного развития напрямую связан с чувствительностью, то есть со способностью ощущать в себе движение того или иного тонкого тела, осознавать и понимать его и видеть вплетение его в общий поток сил мира.

Для каждой исторической эпохи (да что там эпохи, это раньше, сейчас даже раз в год а то и несколько месяцев происходят изменения ) характерен свой ритм ощущений, своя насыщенность и своё устройство, акценты, злоба  дня. Для каждой страны, города и так далее до родного письменного стола и постели, и конечно самого себя, характерен определённый набор привычных ощущений, которые собственно и отождествляются с собой. И если что-то не так, ощущения вокруг не те, мы тут же это замечаем (не всегда осознавая) и начинаем как то это отражать, реагировать. Радоваться если «лучше» и тосковать и злиться если «хуже». И вот у каждого человека, у каждой личности складывается некая матрица, материк из принятых им за норму, за саму жизнь, привычных ощущений. Формируется некий шаблон мира и себя, с которым происходит постоянное и безотчётное сравнение окружающего по массе показателей. Например по скорости течения ощущений, наполненности, приятности-удобству, тяжести-лёгкости и т.д. и т. д. Многие из которых не осознаются и являются предметом исследования в работе с образами или гештальт-терапии. И если что-то не совпадает, то это обычно вызывает тревогу. Мы получаем сигнал – перемены, неведомое, опасно! К примеру, скорость и плотность событий превышает привычную и как следствие процесс осознания и осмысления не успевает происходить как привычно, на обычной глубине и с должным качеством. В жизни это доставляет массу мучений в основном от чувства что что-то упущено, не понятно что. И от этого муки неопределённости и сомнений ещё больше. А всё дело всего то в несоответствии скоростей и состояний в привычке ощущать мир так а не иначе. Привычка эта в свою очередь складывается посредством приятия того что есть когда нам хорошо покойно и удобно, а так же когда нам удаётся что то когда нас хвалят, то есть по сути когда есть некое отражение осознание хотя бы полуосознанного уровня.

Мир меняется всё время и особенно быстро в последние годы, в последние лет 20 особенно. Поэтому мы по сути обречены на вечные муки, разумеется до тех пор пока не научимся управляться с ощущениями. Для меня одним из самых труднопереносимых испытаний было ускорение общественного времени. Я отставал и мучился. Постепенно относительное «спасение» стало приходить «сверху». По мере развития чувствования всё более тонких тел росло умение и способность чувствовать жизнь ими и это в значительной мере восполнило те пробелы и отрывы меня от мира которые так часты на уровнях более плотных. Чем тоньше тело, тем отличней от земного там течёт время, а где то оно и вовсе в нашем понимании отсутствует, и там вечный покой. И в то же время, происходящее здесь отражается там и можно как то ориентироваться.

Так вот, на уровне каждого из тел у каждого человека существует своя матрица, спроецированная на тело ощущений и умение «слышать» её зависит от тонкости чувствования, от владения вниманием и восприимчивости к специфическим ощущениям и умению выделять их из общего потока.

Спроецированы они постоянно, но начинают влиять на поведение, только тогда когда накопится достаточное для преодоления порога восприятия и осознания количество ощущений. И не раньше. Потому не так легко преодолеть укоренившуюся привычку. Умом то понятно, а вот в теле ощущений плотность их сильна и количество настолько велико по сравнению со свободным ресурсом что или руки опускаются или время требуется или стресс или сверхусилие.

И соответственно чем тоньше чувствует человек, тем быстрей и легче он воспринимает влияние и меняется. И чем тоньше человек, тем сильнее он может влиять. При условии устойчивости. Из этого ясно, что, например наибольшее влияние на человека оказывает прочувствованная и ощущённая мысль, не суетная. Или мысль с сильным зарядом – например в стрессе или страсти.

Поэтому люди быстро узнают друг друга и сближаются во время совместной телесной работы или игр. В горах и походах, и, кстати, по пьянке, потому, что и она тоже тело ощущений очень включает. И тот с кем пил попадает в матрицу «своего» из за глубины и интенсивности общения.

Почему же так случилось, почему основное управление поведением происходит через ощущения? Вероятно потому, что по данности жизни в этом мире мы как и все живые существа вынуждены основное внимание и заботу направлять на сбережение и развитие тела плотного. И порой не меньше на сбережение тела общественного, состоящего из личин. Сбережение и развитие души, и непосредственное познание себя и мира часто отходят на второй или третий план во имя неуязвимости этих тел. Так устроено, что тело действительно является одной из важнейших составляющих жизни на этой земле. Оно и мерило, и индикатор и якорь и преобразователь и много-много чего ещё. Например, если душа у человека будет сидеть не жива, не мертва от страха в каком-нибудь закоулке тела, то этого почти никто и не заметит, если телом и лицом обладатель сей души подобен будет индейскому вождю. Личность, то самое общественное тело скроет происходящее внутри под маской бесстрастия. Если же человек будет сидеть и трястись, скрутившись в три погибели, то каждый поймёт, что здесь происходит. Тело плотное в основном обслуживает тело общественное. То же можно сказать и про тело ощущений.

В силу вышесказанного особую значимость приобретает умение работать непосредственно с телом ощущений, знать и отчётливо чувствовать его и уже через него выходить на более тонкие тела и процессы. В принципе движение по этой цепочке можно начинать с любого звена и в любую сторону при соответствующем умении. Однако начинать учится легче именно с ощущений.

Душа и Дух человека часто оказываются в подчинённом положении к телу и к общественному телу. На осознании и переживании этого несоответствия построены наверное все сюжеты в классической литературе.